Вверх страницы
Вниз страницы

Stiff Cliff: Неприступный Утёс

Объявление

Задать вопрос администрации
Новости проекта
31.12.2016
С Новым годом, дорогие игроки, гости, читатели и партнеры! Спасибо, что остаетесь с нами!

07.12.2016
Форум Stiff Cliff: Неприступный Утёс основан 2013-12-07 и существует 3 года. Ура, товарищи!

15.11.2016
Пришло время объединиться, друзья. Настал момент еще разок доказать всему миру, что вместе мы способны на великие дела.

04.10.2016
Открылась новая тема Связь с администрацией. Принимаются любые обращения!

22.06.2016
Внимание, на форуме проводится перекличка!

01.06.2016
С первым днем лета! Не забываем голосовать за лучших игроков апреля-мая.

26.05.2016
Опубликовано объявление, касающееся всех ночных игровых эпизодов и общей хронологии.

28.04.2016
Стартовал важный опрос, который определит дальнейшее течение ночного сюжета. Просьба всем ознакомиться!

18.04.2016
Определяемся с желанием принять участие в конкурсе на LYL.

Наши друзья и партнеры
Приветственное слово для гостей
Навигация
Мы в каталогах
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Погода: метель, -10 мороза, сильный ветер
Игровые события
День №3. 18 декабря. Очевидность заточения.
Около 6 часов утра комплекс Неприступный Утёс оказался обесточен. Подача энергии к полудню не восстановлена, погода резко портится, становится холоднее, начинается снегопад...

Тем временем в отеле продолжаются поиски телефона или рации, которые превращаются в операцию по спасению Фергюса Купера из темного подвала...

Джек Миллер - именно так представился раненный неизвестный. Он продолжает молчать, ведет себя странно, но все-таки дает постояльцам письменные советы запастись едой, заколотить окна и двери. И еще - не пускать в отель какого-то Эрни...

Поход группы смельчаков с Джозефом Карпентером прекращается при странных обстоятельствах. Беверли Роган просыпается в ночном лесу совсем одна...
Наши лучшие игроки
Авалон Галлахер Эрика Крёнен Питер Грей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Stiff Cliff: Неприступный Утёс » Розовые сны » [Сюжетный сон] Ночь №3. Рождественский экспресс.


[Сюжетный сон] Ночь №3. Рождественский экспресс.

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Спящие: Беверли Роган, Николас Смолл.

Сон: двое узников Неприступного Утёса оказываются в пустом коридоре отеля. Он длится бесконечно долго. Справа и слева - двери, за которыми - еще двери, и снова - двери. Одна из этих дверей выглядит иначе, не так, как другие. Неведомая сила побуждает открыть дверь и войти. Что же ожидает там, на другой стороне?..

Дополнительная информация: алый символ на "особой двери" для Беверли - хрустальный билет на Рождественский экспресс, а для Санты - таблетница с медицинским крестом на ней.

+1

2

Бев остановилась, пристально вглядываясь в глубь коридора, который словно не имел конца. Он уходил куда-то во тьму, словно растворяясь в ней. А может быть, так и было? Темнота умеет поглощать, это всем известно. Определенно.
Девушка обернулась - сзади нее расстилалась такая же тьма. Ей вдруг стало страшно. Она не понимала, чего боится, но все это что-то напоминало ей, что-то до жути знакомое. Где она могла видеть это раньше?

Беверли неуверенно направилась вперед, к темноте. По стенам коридора, в середине которого она сейчас стояла, располагались двери, но они сейчас не слишком ее интересовали.
-Это просто двери в номера, вот и все.
Да, вот и все. Гораздо важнее, что находится там, впереди. Если есть темнота, то, наверное, где-то должен быть свет, ведь должен быть? Или тупик. Или еще одна дверь в конце. Хоть что-нибудь, кроме этого?
Девушка чуть ускорилась, потом перешла на бег. Двери быстро замелькали мимо нее, уплывая назад и растворяясь во тьме. Быстрее, еще быстрее...
Нет, нет, нет.  Темнота. Повсюду темнота. Она умеет поглощать, это всем известно. Что, если она поглотит и ее тоже?
Быстрее, быстрее...
Она выдохлась и остановилась, зажмурившись и привалившись спиной к стене. Сердце стучало как сумасшедшее, каждый вздох отзывался острой болью в боку, но Бев все равно вдыхала часто и глубоко. Давно не бегала, вот и все. Это не тьма, глупая, это отсутствие спорта. Всего лишь. Нужно отдохнуть, просто немного отдохнуть и двигаться дальше.
Девушка открыла глаза. Нет, впереди не маячил даже слабый отголосок света. И сзади тоже, все то расстояние, которое она пробежала - все было поглощено, все растворилось и исчезло, словно и не было.
Она нервно облизала губы. Нет, нет, должно же быть еще хоть что-то, кроме...
Осененная внезапной догадкой, Бев подлетела к двери прямо напротив и резко дернула ее на себя. Она была открыта, и девушка мигом влетела в нее, но тут же остановилась. За дверью находилась та же всепоглощающая темнота. И лишь другие двери вокруг.
-Нет, нет, нет, - бормотала Бев, открывая двери одну за другой, но за каждой, абсолютно за каждой оказывалась та же картина - тьма и двери. Снова и снова. Девушка почувствовала, что еще немного, и она точно лишится разума. "И стану полноценной гостьей этого отеля, и смогу узнать все его секреты. Неплохо, не так уж плохо".

Открыв очередную дверь, девушка вдруг застыла на месте. Дыхание перехватило, словно ее вдруг ударили в живот. Здесь, за этой дверью, кое-что отличалось: впереди находилась очередная дверь, но на ней было что-то еще, чего не было на других дверях. Бев подошла ближе. Это был... билет? Который она нашла в ящике стола управляющего, точно! "Мы ждем Вас с нетерпением!" - вспомнилось ей.
Секунду Беверли разглядывала алый знак, чуть склонив голову набок, а затем толкнула дверь - так же решительно, как и когда входила в кабинет управляющего.

Отредактировано Beverly Rogan (2016-01-20 22:41:54)

+2

3

«Отлично! Я выздоровел!» - просыпается Санта в своем...
То есть, не то, чтобы в своем...
«А где это я?» - оглядывается он, чувствуя необыкновенный прилив сил и легкость.
«Я выздоровел, я здоров и снова молод!» - поет ему его тело, поэтому деду становится всё равно, куда и кто его отнес, главное, что всё отлично, все спят, все на месте, сон закончился, Бычок здоров, а Серхио ни за что не забудет про завтрак.
Немножко нелогично только, что он в номере, а не в каморке... «А, так каморка, небось, сгорела!» - внезапно приходит искрящая свежестью мысль, и Санта чешет затылок, пытаясь вспомнить, как он воспринял это известие. Вроде бы даже не горевал... Да и что ему терять: шапка на месте. Он ощупал рукой голову - приятный холодок металла привычно лег под пальцы, локаторы, шурупы, приемные раструбы и катушка обработки данных, - весь рельеф изделия услужливо отвечал тактильным ожиданиям.
«Жаль, зеркала нет в этом номере», - огляделся старик, не заприметив на стенах ничего, кроме лампы и какой-то невнятной картинки-пейзажа. Кровать мягкая, белая, одеяло пухлое, легкое, чистое. А он в гамашах и свитере, том самом, в котором заснул в день заезда этих ученых или кто они там. Разве не доказательство, что всё правильно?
«Где-то тут должен быть туалет. Там и будет зеркало», - решил Санта, встав с кровати, но в последний момент передумал открывать дверь в ванную комнату: что-то вдруг перехотелось ему разглядывать себя в зеркале. Он решил выглянуть в коридор, узнать, горит ли там свет, есть ли коридорный на этаже, мирно дремлющий на каком-нибудь настенном стульчике в своем козырном бордовом картузе.
И да, свет таки был, но какой-то угрюмый, будто без источника, а так просто: видно, потому что видно. Ничего страшного, в общем. Дверь напротив - с номерком 105, рядом - тоже...
«Ого себе коридорчик!» - оторопел старик, не видя конца этим дверям ни с той, ни с другой стороны. Где-то очень далеко было то, что можно было бы считать источником света, подсвечивающего пустынный коридор, будто окно какое-то, в которое луна светит. Дед вышел из номера и оглянулся. Слева такой же коридор с темнотой в конце.
«Странно. А где же коридорный... Холл, в конце концов?...»
«Это не может быть сном. Я не согласен. Мне здесь слишком нравится. Шапка моя, носки...» - загрустил он. - «Ну вас, пойду я дальше спать!» - решил он и зашел обратно.
Ну, точнее, открыл свою дверь. И вздохнул. Он всё еще был не согласен отпускать эту реальность: слишком уж он себе нравился в ней. Но она неумолимо пялилась в него голыми стенами и новой дверью. Только что здесь был совсем другой интерьер, было окно, его широкая мягкая кроватка. Смолл не терял самообладания. Он решил просто себе это всё как-нибудь объяснить.
«Не пойду я в эту дверь!» - упрямо нахмурился Клаус и снова вышел из номера. Теперь было темно. «Луну» закрыли. Куда идти теперь, Санта не предполагал. Он пошел направо, туда, где раньше была луна: вдруг включат снова. Цифры на дверях еле заметно поблескивали: глаз очень быстро привык к темноте. Почему-то казалось, что за всеми этими дверьми тоже никого нет. Но страшно не было: Смолл любил пустоту. А потом он вспомнил о потайном фонарике на своей шапке. Он включил его, и двери уже не показались ему такими нежилыми и неприветливыми.
«Вот и номер 111. Три единички. Красиво», - решил он и постучался. Дверь со скрипом отворилась от первого же прикосновения его узловатых костяшек, осталось только чуть подтолкнуть, чтобы войти. Ничего неожиданного. Снова дверь. Такая же. И такой же номер, как и его: метр стены в обоях и снова дверь. Но под этой дверью теперь тонкая полоска красного света.
Санта стучится, дверь открывается. Без скрипа и толчка - сама, будто растворяясь.
««Аптечка»? Но я здоров!.. Этому китобою разве что...» - сомневается старик, глядя на сияющий красным знак над новой дверью. «Если тут есть кто-нибудь, надо обязательно ему сказать, что я здоров. В первую очередь. Но лекарства - вещь нужная. На будущее и не мне. Там еще девочки, ребенок... Надо зайти. Полезно же», - приближается вплотную старик к двери. От нее уютно пахнет деревом и недавним ремонтом.
Смолл решил сделать это как можно незаметнее, подсмотреть разве что в тонкую щелочку: предыдущая же дверь не скрипела.

+2

4

За дверью находился узкий и слишком длинный полутемный вагон-ресторан. Интерьер был выполнен в старомодном стиле, красно-коричневая ткань и темное дерево, ковры и шторки с бахромой. Создавалось ощущение, что вагон стоял на территории исторического  железнодорожного музея. Это могло бы быть правдой, если бы только он не находился на ходу, о чем свидетельствовали мерный стук колес и ощутимое покачивание.

Помещение вагона-ресторана было украшено к Рождеству. Под потолком висели неработающие гирлянды, над окнами красовался серебристый «дождик», с потолка свисал спиралями серпантин. На одном из столиков стояла маленькая елка, щедро увешанная ангелочками и шариками.

Рождественский экспресс неуклонно шел сквозь ночь к неведомой цели. За окошками вагона выла, свистела, билась, бушевала метель. Могло показаться, снаружи нет ничего, кроме темноты и крупных снежных хлопьев. Весь мир превратился в ночную вьюгу, вспоротую линиями рельсов, уходящих в бесконечность. Впереди же маячила далекая дверь. Она могла вести как в следующий вагон, так и прямо в черно-белую бездонную снежную круговерть.

Вагон-ресторан не был пуст. За столиками сидели бесформенные тени. Немного, то ли три, то ли пять. Разглядеть их в полутьме было не так-то просто. Длинные, тонкие, они были явно выше людей, отчего столики казались слишком маленькими, несоразмерными. Тени трапезничали. Перед ними стояли тарелки, на которых покоились едва покрытые сгнившим мясом кости, иссохшие фрукты, истлевшие десерты. Бокалы были наполнены чем-то темным, с расстояния и не понять – чем. Пищу поглощали тени, вероятно, взглядом, поскольку столовые приборы не шевелились и были чисты.

Тени шептались, но в тишине вагона шепот был слышен, как обычная речь.
- Позвольте поинтересоваться, как поживает мистер Смит? Давно его не видно, я уже начинаю беспокоиться.
- Смит? Так был же. Вы, разве, не встретились? Он сошел на позапрошлой станции.
- Досадно. Мне хотелось уточнить даты бронирования номеров в отеле.
- Всего-то? Телеграфируете ему по приезду. Как раз успеете уладить все дела до Рождества.
- И верно! Как я сам не догадался, старый дурак?..
Раздался тихий смех. Затем повисла короткая пауза, до того как одна из теней быстро спросила у другой с нескрываемой тревогой в голосе.
- Контролер еще не проходил?
По вагону-ресторану прокатился малоразличимый шепоток, из которого легко было вычленить лишь одно повторяющееся слово: «Контролер! Контролер! Контролер!». Кто-то шикнул, после чего мгновенно воцарилась тишина. Одна из теней колыхнулась, стала, кажется, еще выше.
- Что Вы! Что Вы! Тише, накличите!
Дальнейшая трапеза протекала в молчании.

+2

5

Страх вдруг куда-то исчез. Появилось какое-то смущение перед загадочными фигурами, маячившими впереди, но страх ушел бесследно. Девушка на какое-то время застыла на пороге, рассматривая убранство вагона. Здесь было красиво, но как-то не совсем уютно. «Как в гостях у бабушки Аделаиды, честное слово», подумала Бев, оглядывая маленькую елочку на одном из столиков.
Впереди маячили какие-то тени. Вроде как люди, но девушка никак не могла разглядеть их как следует. Что-то с ними было не так... Как странно. Что же здесь неправильно? Бев пыталась рассмотреть их с порога, но эта попытка не увенчалась успехом: тени словно расплывались, растворялись в полутьме, да еще этот дурацкий серпантин, свисающий с потолка и мешающий обзору. Нужно подойти ближе, только и всего. Жаль только, что здесь праздник, Рождество, все при параде, а она — в джинсах. Ну ничего, там, в чемодане, лежит платье, подходящее для подобного повода; в случае необходимости можно будет вернуться и переодеться.
Девушка неуверенно двинулась навстречу теням, прислушиваясь к их разговорам и пытаясь хоть что-нибудь понять. Мысли зацепились за имя мистера Смита, но девушка никак не могла вспомнить, где же она слышала о нем, причем совсем недавно. С этим именем было связано что-то очень важное... Что? А кто его знает. Не все ли равно? Есть хочется. А у этих теней, кажется, как раз ужин. Только... «Фу, ну и гадость», - невольно скривилась Бев, подойдя чуть ближе и рассмотрев лакомства теней повнимательнее. «Сервис в этом поезде так себе, скажу я вам, друзья мои.»
Ладно уж, обойдемся без ужина. Есть и гораздо более важные вопросы. Что это за контролер? Чего они так всполошились? Неужели все они — без билетов? Интересно, как же их тогда пропустили на поезд? Сердце Бев вдруг ухнуло куда-то вниз: у нее ведь тоже не было билета. Странно, конечно, как же она тогда тут оказалась? Для верности Бев еще раз пошарила по всем карманам — нет, никакого билета там уж точно не было. «И что сделает контролер? Оштрафует? Высадит с поезда? Невеселая перспективка», - заметила Бев, покосившись на бушующую ночь за окном. Наверное, нужно спросить у теней, они ведь наверняка должны знать.
Беверли подошла к теням совсем близко, и вдруг смутилась. Они все, как назло, замолчали. Это был вполне себе удобный момент, чтобы начать разговор, но как к ним обратиться, если их даже не рассмотреть толком? «Так, ладно, попробуем...»
-Извините, что вмешиваюсь, но... Вы не могли бы сказать мне, куда мы едем? - ее голос прозвучал вполне себе спокойно и уверенно. Хорошо. Только вот руки никак не могли найти себе места, а потому ежесекундно дергались, щелкая суставами пальцев.

+2

6

Смолл никак не ожидал увидеть за дверью вагон-ресторан. Он как-то даже растерялся.
"Было же, вроде, устойчиво всё!" - растерянно вслушивался он в явственный стук колес поезда под ногами, снова сбиваясь с уверенной установки, что всё будет как-то объяснено в конце пути. Сумбурные вопросы один за другим просачивались в его сознание, привнося всё новые и новые предпосылки для развития становящейся уже такой родной и привычной паники.
"Тщщ!.. Нет-нет-нет! Стоп-стоп! Это же снова сон! Сон про..."
Санта, оглядев скупое праздничное убранство чем-то знакомого вагона, содрогнулся, приметив странную вытянутую темноту за столиками у окон. И тут же, как испуганный ребенок, отвел глаза:
"Не было этого!.. Я ошибся, чего только не примерещится..." - Николас был уже внутри, дверь за ним закрылась, хоть он и не помнил, что проходил вперед.
"Вот, гирлянды, дождик, Рождество! А в Рождество ничего страшного не происходит," - уговаривал он себя, когда заметил какое-то движение навстречу из глубины вагона. Отступив, он воткнулся спиной в закрытую дверь. - "Рождество, святой Праздник! - продолжал он, стараясь выровнять дыхание. - Вон, посмотри, ангелочки на ё..."
Прямо за ёлкой с ангелочками высились странные темные полупрозрачные фигуры, которые, не обращая пока внимание на вошедшего, разговаривали сначала неразличимым, а потом вполне понятным шепотом. Смолл опасливо перевел взгляд на всё приближающуюся к ним девушку.
"Это же... Стой!" - думал, что крикнул он, оставаясь безгласным. - "Беверли!.. Я вспомнил... Я вспомнил имя."
И снова, как когда-то очень давно, он понял, что не может пошевелиться. Очень надо, и чем больше надо, тем он меньше может. Слышит, как воет вьюга, избивая окна, видит, как бесстрашно любопытство девушки, подходящей к этим колышущимся в воздухе чудовищам, чувствует их приманку употреблением в разговоре их общей с блондинкой темы вкупе с именем Смита, чтобы наверняка, но ничего не может с собой поделать, чтобы хоть как-то дать понять, что заговаривать с этими трупоедами не стоит: запах и вид блюд в их тарелках вовсе не ассоциировался с жареной индейкой. Впрочем, Смолл и сам начал прислушиваться.
"Смит сошел?.. Досадно... - синхронно с тенью подумал Санта и поморщился от негодования на это совпадение. - Зачем тут Беверли?"
Неожиданная мысль, что он может оказаться ей хоть чем-то полезен, ободрила старика, и он отделился от двери. Впрочем, подходил он к столам не слишком быстро и уверенно: тени успели сменить тему, запаниковать и навязать им с девушкой страх перед каким-то там контролером. Нет, у них с ней не было билетов, можно было и не проверять. Старик хотел было дать о себе знать, уже открыл рот, набрал воздух и занес руку, чтоб возложить ее на плечо милой барышни, как по вагону раскатилось строгое шипение, заставившее его замереть.
И тут заговорила девушка. А Смолл, как застигнутый врасплох воришка, поторопился закрыть рот и опустить руку.
- Бев! - лишь сдавленно произнес он сзади, оставшись стоять, когда девушка шагнула к тем, от кого по мнению Санты надо было бежать хоть в окно.

+2

7

Тени остались недвижимы, но внутри них что-то зашевелилось и заколыхалось, когда девушка подошла ближе.
- Какая милая леди, - прошелестел женский голос. Слова прозвучали так мягко, словно их сказали с улыбкой, хотя тень, разумеется, улыбаться не могла по понятным причинам.– Присядьте с нами, прошу.
Рядом с тенью оказалось свободное место на диванчике. Другие вытянутые темные силуэты не выказали возражения. Вероятно, говорившая тень пользовалась среди них большим уважением.

- Расскажите же мне, дорогуша, как Вы можете не помнить, куда мы едем? Вы ведь знали, на какой поезд покупаете билет?
Соседние тени негромко беззлобно засмеялись. Послышался звон столовых приборов, которые продолжали лежать рядом с тарелками.

- Мы сойдем на следующей станции, «19 декабря». А экспресс неспроста зовется «Рождественским», он будет гнать до самого «Рождества»! Если, конечно, не явится Контролер. Ох, надеюсь, что на этот раз нам повезет с ним не повстречаться.
Последние фразы были сказаны полушепотом. Тени явно опасались в полный голос говорить о Контролере.

На подошедшего старика сидящие за этим и соседним столиком хором возмущенно шикнули.
- Как невежливо встревать посреди разговора, мистер! Если Вы хотели присоединиться к нам, Вам следовало спросить разрешения, - проговорила тень женским голосом, который звучал гораздо строже, чем парой минут ранее. – Вы находитесь в приличном месте, ведите себя соответствующе. И приведите в порядок свои мысли, у Вас в голове какой-то бардак, ей богу.

0

8

Бев осторожно присела на краешек дивана. Теперь ощущение, что она каким-то образом перенеслась в прошлое и очутилась у бабушки Аделаиды, было полным — прямая спина, богато обставленный стол (а на деле все блюда — редкостная гадость) и какое-то странное беспокойство и желание убежать от этих странных, важных существ.
Запах от блюд стоял отвратительный. Бев старалась не вдыхать особенно глубоко, но это не помогало. Ей казалось, что она вся пропитывается этим чуть сладковатым запахом гнили. А еще она поймала себя на том, что уже несколько секунд пристально вглядывается в кусок гнилого мяса на почерневшей кости, и поспешно отвела взгляд. Благо, Тени вновь заговорили с ней.
Вопрос Женщины (естественно, такой нежный и мелодичный голос мог принадлежать только женщине. Рассмотреть Тени как следует у Беверли так и не получилось) поставил Бев в тупик. Знает ли она, на какой поезд покупала билет? Бев судорожно попыталась припомнить, а покупала ли она этот билет вообще, но так и не вспомнила.
...А запах от блюд продолжал пропитывать ее лицо, волосы, одежду.

Дальнейшие пояснения Женщины также не прояснили ситуацию. Тени сойдут, а она, Бев останется на экспрессе до самого Рождества? Бред какой-то. Да еще этот Контролер. Это слово не вызывало у Бев никаких эмоций, и она искренне не понимала, почему Тени так явно боятся его. 
Чувствуя себя полной идиоткой («Эй, а я точно не у бабушки?»), Бев уже собиралась спросить, кто такой Контролер, и чем же он так страшен, как вдруг внимание Теней обратилось еще на кого-то. Беверли обернулась и увидела Смолла. Он выглядел слегка испуганным, но вполне здоровым.  «Стоп. А он что, был болен?»
Странно. Только что она не могла вспомнить, как покупала билет, а теперь вот еще и это. Эти провалы в памяти начинали тревожить девушку, ибо это означало, что она снова теряла контроль над собой. Нельзя этого допустить, тем более перед Ними.
А еще запах... Господи, до чего же он мерзкий.
Откуда же это беспокойство? Из-за провалов в памяти? Из-за запаха? Из-за Них?
А может, из-за всего этого вместе.

Женщина осуждающе зашипела на Смолла и Беверли стало его жалко. Она была уверена, что со стариками, как и с детьми, нужно по большей части говорить ласково.
- Здравствуйте, - Бев  ободряюще улыбнулась старику и, желая отчасти уверить себя, что не ошибается хотя бы в этом, спросила: - Как Вы себя чувствуете?
Плевать, что эти Тени о ней подумают. Может, Они и важные шишки, но Смолл — ее товарищ по несчастью («Какому несчастью?!»), и проигнорировать его появление она не может.

+1

9

«Она меня не услышала... Не услышала?" - Смолл в который уже раз проклинал себя за трусость и пытался хоть жестом, хоть пальцем как-нибудь дать о себе знать до того, как заговорят Эти... Но снова не успел, снова не решился на поступок, даже такой мизерный.
Он остался стоять посреди вагона и хлопать глазами, пока Беверли, повинуясь воле теней, садилась с ними рядом.
«Это ведь очень плохо, да? Что теперь с ней будет? Это ведь не означает, что она умрет?..» - едва не плакал старик.
И почему она не смотрит на него? Не видит?.. «А, может, еще и не слышит?.. а видят ли Они?.. Было бы здорово...»
Санта чуть оклемался и начал переминаться с ноги на ногу, когда Их главная подала снова свою шелестящую муть: если он невидимка, то вот сейчас они не обратят на него внимание! И будет здорово. Он сможет им всем тут такого Контролера заделать, что просто а-та-та!
Дедуля взбодрился, выпрямился и залихватски ухмыльнулся прежде, чем двинуться к столам и начать придумывать, какую именно диверсию он тут учинит. А потом было что-то про следующую станцию и следующий день («а сегодня вообще какое? не семнадцатое разве? Это сколько я тут?.. Эй! Да полно, я проснусь в любую секунду!»), и Смолл подошел к столу без всяких затей, просто чтобы ничего не упустить. Слова про Контролера он снова пропустил мимо ушей, фыркнув про себя чем-то вроде: «Ой, боюсь-боюсь, ага!»
И вот этого Они не простили...
«Черт... Это когда это я успел стать видимым?..» - дрогнуло внутри, но старик уже решил не сдаваться, тем более, что и для Беверли он тоже стал заметен: она повернула к нему голову весьма резко.
- Кто встревал посреди разговора, мисс?! - резко ответил он. У теней не было глаз, не было даже пустых прорезей тьмы, как у масок, некуда было смотреть, и Смолл смотрел на верхнюю половину чудища, посмевшего пугать его и девчонку. Смотрел озлобленно, как брошенный малыш, который не умеет разъяснить взрослым, как бесконечно жестоко они перед ним не правы.
- Я молчал! - наморщив нос прошипел он, обиженно обратив внимание на то, что Эти сразу его невзлюбили. «А за что, вообще! Я вообще молчу!»
- Не отчитывайте меня! Я вам не ребенок! И вообще, сгиньте от нас, быстро! Это мой сон, я прогоняю вас, ведьмы!
Но тени и не думали исчезать, они продолжили внушать ему что-то про манеры и про мысли, а Беверли здоровалась и спрашивала про самочувствие. Это что же? Он снова сказал это только в мыслях, «которые надо привести в порядок»?.. «ей-богу?»..
«Они правда это сказали?... Чертовы богохульники! Ненавижу...»
Смолл растерянно перевел взгляд на блондинку, а она улыбалась... Чему? Может, он снова стал невидимым? Или видимым частично? Только привычной, осточертевшей до безобразия, приросшей к душе намертво своей стороной?
«Они сбросят нас в Никуда, эти ведьмы, как... Как Смита?»

+1

10

Слова старика явно не понравились теням, трапезничавшим в вагоне. Помещение заполнилось сперва еле слышным шиканьем, а затем и звучным звоном столовых приборов по тарелкам. Звук ударов был абсолютно синхронным, словно тени много часов репетировали этот момент. Тарелки оставались недвижимы, но гнилая еда на них чуть заметно подскакивала.
- Что за дерзость!
- Что он себе позволяет!
- Куда смотрит Контролер!?
- Прочь! Прочь! Прочь! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ!
Голоса сливались в единый, сердитый, но негромкий шепот. С каждым ударом тени увеличивались в размерах. Они рывками вытягивались во все стороны, словно кто-то тянул их каждый раз за разные бока.

Неизменной оставалась лишь та тень, которая общалась с Беверли. Останавливать остальных она, однако, тоже не спешила.
- Вы можете остаться в нашем вагоне, милочка, я попрошу за Вас, но Вашему другу следует уйти. Если Вам, мистер, не нравятся наши порядки и наше гостеприимство – Вы можете пройти дальше, до самой кабины Машиниста. Может, Вам даже удастся убедить его развернуть поезд и отвезти Вас туда, куда Вы хотите вернуться.
Благожелательный тон тени не изменился, в нем не была слышна издевка. Она явно ничуть не сомневалась в том, что идущий по рельсам состав можно просто остановить, развернуть и пустить по произвольному направлению.

- Маяк! Скоро мы проедем Маяк! – внезапно тонкий писк вытянувшейся до самого потолка тени перебил общий шум. Прочие силуэты притихли. Из них мгновенно выделились отростки толщиной с человеческую руку. На их концах были утолщения покрупнее кулака, с голову ребенка.
- Он проведет нас! Он проведет всех нас к Рождеству!
Теперь тени шептали тревожно и восторженно, как переговариваются люди, наблюдающие нечто великое и священное.
Вдалеке, в кромешной черноте за окнами вагона показалось нечто алое, издалека напоминающее огромный костер.
Все тени до единой начали синхронно раскачиваться из стороны в сторону, они затихли, полностью позабыв о чужаках.

+1

11

Тени возмущенно зашелестели, и Бев невольно вжалась в стул. Они раскачивались, они стучали, они скандировали, они росли, раздувались и вытягивались. Бев почувствовала, как по коже побежали мурашки. Это напоминало какой-то безумный танец дикарей из неведомого племени. Ритуальный танец перед тем, как принести жертву своим богам, таким же сумасшедшим, как и их последователи.
Только одна Тень оставалась спокойной - та, Главная, которая до этого беседовала с Бев. Однако, Бев чувствовала, что именно Она правит балом. Если Она захочет, остальные Тени набросятся на бедного Смолла и на нее, на Беверли. И что теперь? Оставаться с Ней или уйти со стариком?
-Извините меня, мм... - Бев замялась, не зная, как лучше обратиться к Главной, и решила остановиться на чем-то нейтральном, - мэм, но, если Вы не возражаете, я хотела бы уйти с мистером Смоллом. - И встала из-за стола, отходя к старику. Ибо оставаться здесь,  впитывать этот гнилой запах в одежду, в кожу, в волосы и смотреть на этих древних безумцев, раскачивающихся, как последователи какого-то культа - нет, это выше, выше ее сил...

- Маяк! Скоро мы проедем Маяк! - и Тени начали изменяться, трансформироваться, покрываться какими-то отростками. Бев, как зачарованная, с ужасом наблюдала за этими изменениями, не в силах отвести от них взгляд. "Если мы выберемся отсюда живыми, это будет настоящее чудо", мелькнуло у нее, и она непроизвольно сделала еще один шаг назад, к Смоллу. Гнилой запах здесь чувствовался слабее, но она по-прежнему не могла нормально вздохнуть. И не сможет, пока находится в одном купе с Тенями, ибо одно их присутствие словно сжимало легкие. Но она ведь была не одна, с ней был Смолл, старый, слабый, но живой. Его плечо было совсем  рядом, и оно было таким нормальным, человеческим и живым, и это успокаивало - то, что она не одна здесь, с этими древними созданиями.
Впрочем, все они  словно забыли о людях, находящихся здесь. Все их внимание было поглощено алым светом, видневшимся впереди, среди беспроглядной тьмы. Это был их со Смоллом шанс - уйти отсюда, пока Тени на них не смотрят, пока они раскачиваются в своем безумном ритме и не сводят глаз с этого странного света. Нужно уйти отсюда, пока не поздно...
Но что же там за Маяк? Как может Маяк провести к Рождеству?

+1

12

В голове Смолла с каждым новым ударом вилок или ножей по тарелкам, с каждым новым шипящим «прочь» пульсировало синхронно увеличивающееся в своих масштабах радостное «ПРОГОНЯЮТ!»
«Не больно-то и хотелось», - злобно щерился старикашка, исподлобья взирая на ту из «ведьм», которая пожелала остаться неизменной, чтобы выделить для Беверли часть своего ненадежного приоритета. «Не дай Бог еще перетянет ее к своим!» - переводил Санта взгляд с Беверли на Тень и обратно. Он боялся, что они подавят ее, подчинят своей воле, но подойти и вырвать ее из этой рывками нарастающей тьмы не решился.
Тень заговорила про него, а затем и с ним. Правильно, не могла же она не отреагировать на его попытку всё это прекратить немедленно, прямо сейчас. Почему же? Почему она не сработала? Сон не хочет идти по его правилам? Хочет устанавливать свои? Ведь так просто - взять и проснуться! Разве нет?.. Что мешает? Надо ведь просто представить себе, что...
Ночь. Уже очень темно. Черное небо лоскутным одеялом заполнивших собой всё и вся рваных кусков испуганной злобы снова заполняет безвоздушное пространство непроглядной мглой. И старик снова чувствует себя вброшенным в эту пустоту без неба и земли, без живого и мертвого, без света и ... Стоп. Тьма - вот же она! А значит где-то там, с обратной стороны, есть и свет. Как то, без чего тьма не была бы тьмой. А вот чего в этой тьме больше? Наполненности или пустоты? Она наполнена пустотой или пуста своим содержимым? Разве видны были бы звезды без тьмы? Черная, черная, черная пустота, в которой где-то там, в ее бездонной глубине бессчетные тысячи звезд, рвутся вперед, на поверхность, разрывая ее на части, вынуждая ее защищаться всё большей глубиной своей поглощающей воронки. К чему ведет эта круговерть? К новой дыре? К пустоте? Интересно, какого цвета та сокровенная пра-пустота? Есть ли она? Или есть только борьба тьмы со светом? Бессмысленная и вечно-пустая.
Красные отблески зари окрасили в заблудшем сознании деда то, что он определил бы «скорее верхом». Алого? - решил он, что это ответ на вопрос. - Как та табличка на двери, которая привела меня сюда?
- Бев... - снова повторил он, когда почувствовал чье-то живое присутствие рядом. Прямо перед ним уже была блондинка, несмело отступающая от той, что взяла на себя роль Вождя и управительницы страхом. Он просто положил ей на плечи руки и притянул ее к себе поближе, чтобы, если что, успеть развернуть девушку к себе лицом и спиной к ним.
- Маяк? Что еще за маяк? - понял Санта, что снова упустил что-то самое важное. В окна вагона всё настойчивей пробивался из ночной тьмы тот самый артериально-кровавый, неестественно-яркий свет.
Тени уже не прогоняли, они превратились в какие-то баобабы и смирно раскачивались в такт друг другу, будто колосья пшеницы на ветру.
«При чем тут Рождество?» - отголоском несуществующего воспоминания доскреблось вкраплением алого в абсолютно неопределимую по цветовой гамме сумбурную мазню мыслей мастера чистоты.

+1

13

Рождественский экспресс огибал «Маяк» по широкой дуге. С каждой секундой он разгонялся все сильнее, утопая в алом сиянии. Его скорость больше не походила на обычную для старых поездов, она подошла бы скорее ультрасовременному составу.

Неожиданно вагон тряхнуло, да так сильно, что со столов полетели приборы и тарелки с гнильём; опрокинулась и небольшая украшенная ёлка, прежде стоявшая на столике, да только звона было не слышно. Его заместил, полностью вытеснил невесть откуда взявшийся монотонный гул. Он все нарастал и приближался.

Тени мигом вышли из оцепенения, они начали извиваться, метаться на своих местах, расслаиваться и перегибаться. Некоторые вовсе куда-то исчезли – то ли забились в щели, то ли провалились под пол вагона и сгинули в снежной круговерти.

Гул все нарастал. Теперь он больше соответствовал ритму шагов неостановимого, непреклонного гиганта, в одно время с которым механически скрежетало разбитое на буквы требование.

- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т!

По мере приближения ужасающего голоса до пассажиров вагона-ресторана начали доноситься вопли и рыдания, имеющие общего больше со звериным воем, чем с человеческим голосом.

- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т!

Там, позади, трещали выворачиваемые лавки, пронзительно звенел разрываемый металл, выл ветер, врывающийся сквозь выбитые стекла, грохотала разделяющая вагоны дверь, в которую настойчиво швыряли что-то… или кого-то.

- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т!

Тени дрогнули и метнулись к переходу между вагонами по направлению к кабине машиниста. Они начали просачиваться под дверь и даже сквозь нее, пытаясь скрыться от приближающегося Контролёра.

- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т!

Судя по тому, что из соседнего вагона не хлынули их собратья, спасаться там было уже некому. А после произошло невероятное.

- К-О-Н-Е-Ч-Н-А-Я----С-Т-А-Н-Ц-И-Я! - К-О-Н-Е-Ч-Н-А-Я----С-Т-А-Н-Ц-И-Я!

Сквозь стекло двери можно было увидеть, как поднимается предыдущий вагон, как разрывается сцепка, как он парит несколько секунд в кромешной темноте, как навсегда гаснет внутри приглушенный свет.

Мгновение спустя многотонная конструкция, оторванная от состава, словно какая-то невесомая пушинка, полетела прямо в далекий костёр. Поглотив топливо, пламя разгорелось сильнее, а позади раздалось пугающе-близкое:

- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т!

+2

14

Алое сияние приближалось; его отблески играли на хрустале приборов и на поверхности блестящих елочных игрушек. В его свете Тени выглядели совсем прозрачными и бесформенными, и это лишь усиливало ужас перед этим вагоном. В голове Бев беспокойно вертелась мысль о необходимости уйти отсюда как можно скорее… но она продолжала стоять, не в силах отвести взгляд от яркого сияния. На глазах даже выступили слезы от того, что девушка забывала моргать.
Кажется, поезд огибает Маяк; теперь весь вагон был залит красноватым светом, льющимся из боковых окон.  Бев огромным  усилием воли оторвала взгляд от источника сияния и повернулась к Смоллу:
- Давайте уйдем отсюда? Тут что-то…
И тут внезапно произошло очень много событий одновременно. Во-первых, вагон очень сильно тряхнуло – однажды Бев уже была свидетелем такого резкого толчка. Тогда на пути, по которым следовал поезд, в котором она возвращалась домой, выскочил парень, собравшийся свести счеты с жизнью.
Во-вторых, сама Бев чуть не упала от этого толчка, но удержалась на ногах, ухватившись за край столика. В-третьих, все столовые приборы попадали со стола; тяжелое блюдо с протухшим мясом рухнуло на пол в сантиметре от левой ступни Бев. Задним умом Бев отметила, что если бы мясо попало на кроссовки, она бы потом не сумела отстирать их от вони.
А в-четвертых, все пространство наполнил странный гул, давящий на уши, низкий и монотонный. Тут же поднялась страшная паника: Тени заметались по вагону, истошно вопя и бросаясь из одного угла в другой. Если бы они не были бесплотными, они бы посшибали всю мебель, находившуюся в вагоне, сорвали бы все украшения и страшно пострадали бы в столкновениях. На взгляд Бев, причина для паники все-таки была серьезной – страшный гул приближался, и по мере его приближения нарастал и ужас.
- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т! – и Бев почувствовала, как все ее тело покрывается мурашками, а волосы на голове словно зашевелились.
- Уйдем, давайте уйдем, - ей хотелось кричать, а выходил лишь сиплый шепот. А может, ее голос просто тонул в этом страшном приказе, повторяемом снова и снова,  и криках Теней? Для верности Бев мертвой хваткой вцепилась в морщинистую руку Смолла. Ей хотелось визжать вместе с Тенями, но она понимала – если она поддастся панике, она уже не успокоится.
Но куда им идти? Путь назад был отрезан. Там, судя по звукам, творился какой-то апокалипсис. Бев не хотела туда смотреть. Стоит только бросить туда взгляд – и она сойдет с ума, и будет такой же, как эти Тени, и будет визжать, и плакать, и метаться туда-сюда по вагону. Нет. Только не смотреть назад, ни за что.
Выход оставался только один – вперед. Бев метнулась к кабине машиниста, увлекая за собой Смолла. Подергала за ручку – заперто, конечно. Тени просачивались в узкую щель между полом и дверью, но им-то, живым, такой способ был недоступен. Бев чувствовала, что еще секунду – и дикий страх буквально разорвет ее изнутри.
- Откройте, пожалуйста! – она в отчаянии забарабанила руками по двери. Тишина в ответ. – Откройте, прошу вас, эй!
Дверь оставалась закрытой, неприступной, как скала, как утес, а машинист оставался глух к ее мольбам и крикам Теней.  Бев в отчаянии обернулась назад, как раз в тот момент, чтобы увидеть, как предыдущий вагон отрывается от состава.
Время остановилось. Даже Тени словно бы примолкли, в ужасе наблюдая за тем, как предыдущий вагон парит в воздухе долгие минуты, часы, миллионы лет… а потом вдруг отрывается и улетает прочь, в адское пламя, которое вспыхивает радостными снопом искр.
- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т! – и Бев снова обернулась к глухой двери, яростно барабаня по ней руками. Только не оборачиваться, только не смотреть на это неведомое Нечто, только не оборачиваться…

+2

15

Скорость состава увеличивалась, а с ней увеличивалась и уверенность, что вот сейчас их разорвет на части каким-нибудь глобальным взрывом. Сейчас или в следующую секунду, или через одну, не важно когда, но обязательно.
Смоллу не жалко было умирать. Ну умрет он, наконец-то, наконец-то закончатся его дикие несостыковки с совестью. Ад так ад, чего уж тут. Но вот что касается белокурой молодой (да что там - совсем юной) красавицы - этого никак не хотелось допустить. Санта проникся небывалым трепетом, когда Беверли повернулась к нему с совершенно очевидной просьбой.
«Как бы ее спасти? Скорость теперь уже очень большая, в окно не выкинуть...» - успел, кивая, подумать Смолл прежде, чем его подбросило в воздух и опрокинуло на костлявый зад.
- Ммм, больно, - прохрипел старик, услышав в районе копчика какой-то нездоровый хруст. Беверли удержалась за край стола. Но старик не успел подумать, что это хорошо: в ушах засвербило, загудело, заверещало так, будто он вдруг оказался связанным шеей на рельсах, открыл глаза и увидел отчаянно, но бесполезно тормозящий острый нос локомотива в нескольких метрах от себя. Всегда в такие моменты жалко машиниста. Из шума вычленялись только отделенные друг от друга звуки, которые стремились сложиться в какие-то слова, но сознание Смолла не собиралось подчиняться их воле, оно занималось анализом природы этого сна. Он хочет что-то навязать ему? Какой-то ужас? Перед чем? Перед тем, что он может никогда из него не вылезти, не вырваться по своему желанию? Ведь вот уже сколько раз он пытался, почему же не вышло? Не любопытство же все еще удерживает его здесь? «А может, это какое-то снотворное? Почему сон такой властный, такой вязкий?» - узким холодком проникали в голову безответно-риторические вопросы, освежая остальные чувства от проникающего повсюду состояния всеобщей паники.
Бев снова вернула его к реальности навязчивого сна. И в нем уже визжали, выли и рычали нечеловеческими голосами какие-то разбивающиеся о тамбур жертвы из соседнего вагона. Смолл, наконец, разобрал похожее на анаграмму требование.
«А, так вот он кто, контролер ваш. И правда страшко...» Бев запаниковала, она что-то кричала ему слишком сипло или неразборчиво из-за воплей повсюду, у нее лились из распахнутых в ужасе глаза слезы, которых она, конечно, не замечала, и сердце Смолла дрогнуло: неужели я так и не смогу никого спасти. Никогда. Что это за рок-то такой издевательский? Даже во сне...
Вот она поднимает его на ноги, вот она, а не он, берет на себя роль спасателя. Да бросила бы уже что ли. К чему трепыхаться? Бабочки вон и те - сами летят к смерти.
«Просто представь, что это радость. Как бабочка. Представь, что мы пытаемся спастись от счастья. А оно неминуемыми шагами приближается к нам, чтоб одарить нас своим благословением,» - хочет сказать Смолл, пока Беверли умоляет каких-то неопределимых людей в переднем вагоне открыть им дверь, ведь у нее не получается почему-то.
- Это лишь сон, сон, Бев. - разворачивает он ее к себе за плечи. Тени пролетают между ними, под ними, над ними и вокруг них. Только воздух от них становится все прохладнее. Теперь они не указывают им что делать. Не надо быть тенью, Беверли. - А сон означает совсем не то, что показывает.
Голос Смолла спокойный, он не орет, чтобы перекричать визг стихий и существ и скрежет разрываемого металла. Он просто смирился с тем, что ни на что не годен, и девушку он никогда, ну просто никогда не сможет спасти. Никакую девушку. В этом и есть суть его предназначения - быть трусом и сдохнуть от презрения к себе.
Пусть даже во сне.
- К-О-Н-Е-Ч-Н-А-Я----С-Т-А-Н-Ц-И-Я! - К-О-Н-Е-Ч-Н-А-Я----С-Т-А-Н-Ц-И-Я! - поменялись звуки, и вагон, в который ломилась Беверли и в который просочились почти все тени из их вагона, вдруг начал отрываться от состава. Всё. Некуда было бежать. Некого просить развернуть поезд. Оставалось лишь то, что сзади и ускоряющаяся неизбежность алой пустоты впереди.
Ладно...
Старик оторвал беснующуюся в ужасе девушку от двери и прижал ее к себе.
- Всё будет хорошо, девочка.
Теперь он был лицом к этому нечту, требующему билеты у пассажиров, не по своему выбору оказавшихся в этом поезде.
- П-Р-Е-Д-Ъ-Я-В-И-Т-Е----Б-И-Л-Е-Т! - и Смолл, будто воткнутый спиной в холодную дверь к несуществующему уже вагону, медленно, но верно поднимает взгляд. Он наелся страха, больше не лезет.

+1

16

К двоим, оставшимся на оголившейся платформе, потянулись металлические руки. Шарнирные пальцы, каждый в рост человека, шевелились, изгибались, крючились с оглушительным скрежетом.
Контролёр умело, выверенным до смертельно-опасной точности движением подцепил старика за воротник, потянул вверх, как пушинку, другой рукой придерживая девушку, не позволяя им удержаться вместе. Поднёс к глазам, подержал пленника словно в этот момент считывал информацию. Перевернул вверх ногами, потряс. Принял решение.
После этого необъятная пасть Контролёра разинулась, завалилась назад, как будто кто-то перерубил голову лопатой. Одно мгновение, какая-то секунда – и старик исчез в темноте.

Прямоугольные зубы вновь сомкнулись, оглушительно клацнув. К грохоту добавился другой звук, ещё страшнее прежнего. Машина дробила кости, резала плоть, сминала, ломала, пережевывала.
Голова многоокого Контролёра наклонилась к самой платформе, изогнув железную шею под неестественным углом. Рука потянулась к девушке, оставшейся в одиночестве, чтобы схватить её и утащить вверх, чтобы проделать с ней то же, что только что случилось со стариком. Из пасти разило машинным маслом и гнилью, свежей кровью и гарью.

- О-Ш-И-Б-К-А—С-И-С-Т-Е-М-Ы, О-Ш-И-Б-К-А—С-И-С-Т-Е-М-Ы! Б-И-Л-Е-Т—О-Б-Н-А-Р-У-…Ж-Е…

Гигантская голова почему-то поникла, сотни сияющих глаз цвета ржавчины померкли, рука опустилась на платформу, пальцы разжались. Громогласный гул постепенно затихал. В конце концов остался только воющий снегопад, хлещущий по лицу.
Пасть машины приоткрылась, из неё вывалились хрустальные прямоугольники размером с билет на поезд, посыпались один за другим, скатываясь в темноту, падая куда-то за рельсы.
Платформа, прицепленная к локомотиву, продолжала нестись по спирали к костру, волоча за собой недвижимого гиганта. Казалось, что жар от огня, взвивающегося до небес, начал накрывать то, что осталось от рождественского экспресса…

+1

17

- Это всего лишь сон, Бев. А сон означает совсем не то, что показывает.
Голос Смолла звучит тихо и спокойно, словно они беседуют в в каком-нибудь тихом парке, где царят уединение и покой. Бев непонимающими глазами рассматривала покрытое сетью морщинок лицо и все пыталась понять — как можно быть таким спокойным?
- Я не хочу умирать, пусть даже во сне, - Боже, у них осталось всего несколько секунд, а они тратят их на разговоры. Но почему-то ей казалось очень важным объяснить это ему, почему-то без этого нельзя было обойтись. - Я не хочу, чтобы умирал кто-то другой. Я не могу этого допустить, понимаете?
На мгновение Смолл прижал девушку к себе, и это было хорошо. На мгновение Бев почувствовала себя в безопасности, как маленькая девочка, которая испугалась грозы и прибежала к взрослым. На мгновение Бев почудилось, что весь этот ужас закончился.
А в следующее мгновение старика грубо оторвали и подбросили вверх; Бев видела, как огромный железный монстр трясет Смолла, как тряпичную куклу. Ей хотелось зажмуриться, но она никак не могла оторвать взгляд от неожиданно спокойного и безмятежного Смолла. Все, что ей оставалось — это наблюдать за Контролером и несчастным безбилетником, которому она никак не могла помочь, и осознавать этот факт собственной бесполезности всем своим существом.
Огромная пасть вдруг раскрылась. На долю секунда Бев поймала спокойный взгляд Смолла... А затем старик исчез в металлической темноте.
- Нет, - прошептала Бев онемевшими губами. - Нет, нет, нет.
И страшный звук вдруг врезался в уши, проник в самую глубь ее парализованного ужасом мозга и поселился там навеки. Контролер ел, а Бев следила за ним расширенными глазами, прижав руки к лицу и безостановочно бормоча:
- Нет, нет, нет, нет, нет...
Когда железная рука зависла над ней, девушка не шевельнулась. Контролеру нужен билет, конечно. У нее билета нет. Значит...
Бев наконец-то смогла закрыть глаза. Она все еще слышала хруст костей своего друга, и она поняла, что то же самое случится с ней, но она ни за что не хотела увидеть эту страшную бездонную темноту. Что угодно, но только не нутро Контролера.
Контролер что-то вещал, но Бев его не слушала. Жаль только, что она так и не смогла спасти Смолла, да и себя тоже.
Сейчас ее подбросит в воздух, и...
Сейчас...
Сей...
Ничего не произошло.
Гул почему-то затихал.
Девушка открыла глаза.
Машина возвышалась над ней неподвижной грудой холодного металла. Контролер был мертв. Наверное, мертв, если только машины могут умирать.
На ватных ногах Беверли сделала два шага к гиганту — и тут на платформу обрушился дождь из каких-то прямоугольников. Почему-то это были чертовски знакомые штуки, но Бев никак не могла вспомнить, где она их видела.  Девушка подобрала один прямоугольник, повертела его в руках, бросила в темноту.
Снег больно хлестал по щекам. Бев подняла руку, чтобы потереть лицо, и с удивлением заметила, что оно все залито слезами. А вед она и не заметила, что плакала.
Поезд продолжал движение, а Бев осталась совершенно одна, не считая поверженного гиганта. Теперь, когда дикий ужас прошел, наступила апатия. Сейчас ее нисколько не интересовал костер, разгорающийся все ярче.

0


Вы здесь » Stiff Cliff: Неприступный Утёс » Розовые сны » [Сюжетный сон] Ночь №3. Рождественский экспресс.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC